Шум голосов для Темпуса стих, мир померк, в сердце закипела страсть, в голове его зазвучал голос, которого вот уже столько лет не слышал он с такой ясностью, призывая взять ее, взять силой прямо сейчас, на этом самом месте.

Бледные рыбьи глаза женщины округлились, и змея сползла с ее руки. Ее груди были украшены золотом и глядели на него, маня, и лишь Джихан, а не присутствие принца, удерживала Темпуса от того, чего требовал от него Вашанка. Темпус, который не отступил ни в одном бою, сделал три шага назад.

- Темпус, мой господин? Она околдовала тебя! Я вырву ей ноги одну за другой... - зашептала Джихан.

- Нет, Джихан, - пробормотал в ответ Темпус сквозь сжатые зубы на ниси, которого не знали ни принц, ни его подруга. Он освободился от хватки Джихан и потер руку; сила Дочери Пены была почти равна его собственной. Вашанка! Темпус явно ощущал его присутствие. Он вернулся. Он был здесь, сейчас, неистовый, хотя и более неразумный, чем обычно.

Что это могло значить для человека, вступившего в союз с Энлилем, чтобы придать равновесие проклятию, в котором он больше не был так уверен, Темпус сказать не мог. В чем не было сомнений, так это в том, что скоро в его жизни появится женщина, возможно, вот эта, если так того пожелает Вашанка.

Темпус, дабы соответственно приветствовать подругу принца, сделал шаг вперед, положил одну руку на эфес покоившегося в ножнах из акульей кожи меча, а другой взял ее руку.

- Моя госпожа Шупансея, люди величают меня Темпусом...

- Таинственный рыцарь, - перебила та, - мы слышали рассказы о тебе.

Из-за гобелена, начисто позабыв о жреческом достоинстве, с криком вылетел Изамбард, приспешник и помощник Молина Факельщика:

- Быстрее! Мой господин! Во дворце мертвые змеи! И много! А в детской Никодемус... он срубил голову одной из священных змей!

Изамбард остановился, лишь едва не столкнувшись с Темпусом, и в страхе умолк. Следом за ним в покоях появился и сам Молин Факельщик. Никогда не забывающий о своей должности и необходимых церемониях, жрец не стал сразу комментировать крики своего помощника, но обратился к собравшимся так, будто это они, а не он столь бесцеремонно ворвались в покои.